Фото: АР Матч 1972 года между Борисом Спасским и Бобби Фишером стал одним из символов политического противостояния СССР и США
Советский Союз почти весь ХХ век удерживал у себя корону главной интеллектуальной игры. Большая шахматная доска, где инициативой владели в основном чемпионы из СССР, служила одновременно и полигоном холодной войны с Западом, — пишет Дмитрий Громов в рубрике Архив в № 1 журнала Корреспондент от 10 января 2014 года.
Шахматы двигают вперед не только культуру, но и экономику, отметил однажды герой Ильфа и Петрова Остап Бендер в разговоре с жителями Васюков. Он пророчил доверчивым обитателям глубинки невероятное превращение их городка в центр галактического масштаба с помощью древней игры. В чем-то это гротескное пророчество обернулось былью для СССР, со времен Второй мировой войны и вплоть до своего распада ставшего еще и великой шахматной империей.
Всенародной советской игрой шахматы сделал известный герой революции, а позже нарком юстиции Николай Крыленко. Партийный деятель, который, как и вождь мирового пролетариата Владимир Ленин, увлекался игрой с фигурами, создал шахматную организацию СССР и в 1925 году организовал первый московский международный шахматный турнир, заполучив на него мировых звезд — кубинца Хосе Рауля Капабланку, немца Эмануэля Ласкера и чеха Рихарда Рети.
На волне интереса к турнирам практически по всей стране в домах пионеров и клубах возникли шахматные кружки, а к середине 1930-х страна вырастила своего первого гроссмейстера мирового уровня — Михаила Ботвинника. В 1940-1950 годы гроссмейстеров в Союзе насчитывалось уже около десяти, а спустя 30 лет — несколько десятков. Знаменитая советская шахматная школа ковала все новые кадры, и с середины ХХ века за мировую корону шахматисты из СССР фактически сражались друг с другом.
Лишь однажды, в 1972 году, эту гегемонию пошатнул знаменитый американец Бобби Фишер, ненадолго отняв чемпионский титул у Советов. Турнир между ним и Борисом Спасским взорвал не только спортивный мир — он стал одним из символов противостояния СССР и США времен холодной войны.
Советские шахматисты добились успеха раньше, чем хоккеисты, гимнасты, легкоатлеты. Это первые чемпионы, которых советская страна предъявила миру
Идеология шла рука об руку с советскими шахматами. Партийные вожди считали эту игру важнейшим фактором интеллектуального превосходства социализма над капитализмом. Популярность шахматных чемпионов в СССР была в сродни культу космонавтов и танцовщиков Большого театра, также являвшихся символами этого превосходства.
“Советские шахматы — это удивительный феномен, — говорит российский историк и писатель Лев Лурье. — Советские шахматисты добились успеха раньше, чем хоккеисты, гимнасты, легкоатлеты. Это первые чемпионы, которых советская страна предъявила миру”.
Е2 — Е4
Советские шахматы начинались, наверное, с самой большой для них потери. В 1921 году страну покинул Александр Алехин — будущий сильнейший шахматист планеты в период с 1927-го, когда он отвоевал чемпионский титул у Капабланки, и до конца Второй мировой.
Власти СССР преследовали Алехина якобы за связь с лидером Белого движения Антоном Деникиным, и шахматист был вынужден эмигрировать во Францию. Пока он в Европе выигрывал турнир за турниром, советское правительство, лишившееся главного игрока, ковало спортивную репутацию с помощью международных турниров.
“Нескончаемые очереди тянулись от Дома Советов, — пишет о первом из них украинская шахматистка Татьяна Морозова в своей книге Призрачные тени шахматной истории. — Небывало поднялся престиж советского государства: газеты всего мира давали информацию о Московском международном турнире — в Доме Советов постоянно присутствовали 32 иностранных корреспондента”.
Приехавший в Москву Капабланка был подобен великому комбинатору, посетившему Васюки, с той лишь разницей, что он был настоящим гроссмейстером, но и его постигла неудача. Кубинец был обыгран на турнире дважды — петербуржцем Александром Ильиным-Женевским и выходцем из Украины Борисом Верлинским. Мировые знаменитости Ласкер и Капабланка заняли второе и третье места, уступив чемпиону СССР, уроженцу Винницкой области Ефиму Боголюбову.
Газеты всего мира давали информацию о Московском международном турнире — в Доме Советов постоянно присутствовали 32 иностранных корреспондента
Боголюбов в чем-то повторил судьбу Алехина. В 1926 году его пригласили в Италию на международный турнир, но правительство Бенито Муссолини решило не ждать визу гражданину СССР. Карьерные соображения оказались выше, и Боголюбов подал заявление на отказ от советского гражданства.
В истории Союза были и другие беглецы-шахматисты, жаждавшие сделать карьеру на Западе. Так, Виктор Корчной в 1976-м отказался возвращаться на родину с турнира в Амстердаме, а Спасский, в тот же период женившийся на француженке, переехал во Францию, впрочем, сохранив советское гражданство и право выступать как представитель СССР до 1984 года.
“Наши шахматисты всегда с завистью смотрели на своих западных коллег, — рассказывает Леонид Николаев, старший тренер киевской шахматно-шашечной школы Авангард, — потому что наши мастера играли [на турнирах за рубежом], как тогда говорили, “кушать и спать”. Больше ничего мастер не получал, но он числился где-то на заводе на зарплате в 100 руб. Было очень много игроков международного уровня, которые просто спивались, пропадали, так как не могли себя здесь реализовать. Тут их был переизбыток”.
Когда в 1990-х открыли границы, законсервированные в Союзе шахматисты хлынули в Европу и тут же начали брать все призы, вспоминает Николаев. Европейцы были в шоке от того, что понаехавшие экс-советские игроки лишали хлеба местных профессионалов.
Основные фигуры
Ленинградский Дворец пионеров называют колыбелью советских шахмат. Занятия в нем не прерывались даже в блокаду: на один из турниров зимой 1943-го дети шли со всего города пешком, ведь транспорт не ходил. Первые яркие личности шахматной секции дворца стали выделяться в середине 1940-х после прорыва блокады. Это были будущие мировые звезды — совсем юный Спасский, Корчной и Марк Тайманов.
Им уже было на кого равняться — сильнейший шахматист СССР Ботвинник, тоже выходец из Ленинграда, после смерти так никем и не побежденного Алехина стал чемпионом мира и владел этим титулом с 1948 по 1963 год с небольшими перерывами.
Первая советская корона мирового чемпионства среди женщин была завоевана почти в тот же период украинкой Людмилой Руденко и оставалась в СССР весь ХХ век, переходя между представительницами трех республик — Украины, России и Грузии.
Кстати, первая советская корона мирового чемпионства среди женщин была завоевана почти в тот же период украинкой Людмилой Руденко и оставалась в СССР весь ХХ век, переходя между представительницами трех республик — Украины, России и Грузии.
Ботвинник тем временем основал лучшую в СССР шахматную школу в Москве. Его метод предполагал не только научно выверенную технику игры, но и хорошую физическую и психологическую подготовку — шахматист должен был уметь подавить волю противника.
“Холодный и безжалостный метод патриарха советской шахматной школы — это ли не символ мощи сталинского режима! — говорит о своем учителе Гарри Каспаров, чемпион мира 1985-1993 годов. — Ботвинник был чемпионом в годы начала холодной войны, когда спорт сливался с политикой, а наука играла в атомные и космические игры”.
Лишь ненадолго чемпионство у стахановца советских шахмат перехватывали его же соотечественники — Василий Смыслов и Михаил Таль. И безраздельное господство шахматистов СССР на планетарном олимпе было нарушено только однажды.
Шах Советам
Чикагский вундеркинд Фишер, родившийся в семье эмигрантов из СССР — коммуниста и московской студентки, — уже в возрасте 15 лет стал чемпионом США. Он буквально взорвал Америку серией побед над сильнейшими советскими шахматистами.
“Фишер сметал соперников, как мух. Он одержал 20 побед подряд — такого в мире шахмат еще не было”, — вспоминает американец, международный гроссмейстер Энтони Сейди. Последней “жертвой” заокеанского гения стал экс-чемпион мира из СССР Тигран Петросян. Такова была увертюра к матчу века со Спасским в 1972 году в Рейкьявике.
Игра затмила в теленовостях и беспорядки в Северной Ирландии, и миротворческие визиты госсекретаря США Генри Киссинджера во Вьетнам. Это имело огромное политическое и моральное значение для [американского] общества, — говорит американский писатель Дэвид Шэнк. — Две страны не были в состоянии войны, но всеми способами старались нанести друг другу стратегический ущерб”. Фишер, по мнению Каспарова, понимал, что представляет не только себя, но и весь свободный мир.
“Этот скромный матч между мной и Спасским станет ракетным боем за шахматной доской”, — заявил тогда американец.
Фишер сметал соперников, как мух. Он одержал 20 побед подряд — такого в мире шахмат еще не было
Однако матч вышел отнюдь не скромным и, по замечанию художника Лероя Неймана, делавшего зарисовки игры, походил на бой величайших чемпионов мира по боксу Мухаммеда Али и Джо Фрейзера. Фишер постоянно держал в напряжении своего визави и оргкомитет турнира: он опаздывал на партии, делал неожиданные ходы, требовал убрать камеры из помещения.
Советская сторона, в свою очередь, подозревала американцев в том, что те воздействуют на Спасского с помощью встроенной в стулья электроники. Но главным секретным оружием этого матча была все же пассионарная игра Фишера.
“Он играл безмятежно, позиционно, с неторопливым развитием, — рассказывает Сейди. — Он лишал Спасского подвижности, загонял его фигуры туда, где они были бессильны. Это был образец изящества. Партия была так красива, что в конце матча к аплодисментам зрителей присоединился сам Спасский”.
Каждый ход игроков обсуждался в американских барах, как бейсбольный бросок, вспоминает Дик Каветт, журналист ABC Sport — американской компании, транслировавшей матч.
Фишер стал таким же феноменом эпохи, как The Beatles или Джон Кеннеди, породив шахматный бум в США. И все же, в отличие от Союза, в Америке большие шахматы оставались спортом гениев-одиночек, подобных уникуму из Чикаго.
Игра бедных
В СССР существовала система селекции талантливых игроков, отмечает Николаев.
“Тогда вообще по-другому относились к интеллекту, чем сейчас, — говорит он. — Во время войны эвакуировали ведущих шахматистов, как крупных артистов. В 1943 году проводился чемпионат СССР, и для этого игроков отзывали с фронтов”.
Во время войны эвакуировали ведущих шахматистов, как крупных артистов. В 1943 году проводился чемпионат СССР, и для этого игроков отзывали с фронтов
Правда, удовлетворение от такого отношения к ним у чемпионов было в основном моральным. Победитель международного турнира мог получить $ 10 тыс., однако из них $ 9 тыс. он должен был отдать государству. К слову, призовые на матче в Рейкьявике составляли $ 200 тыс. Фишер поднял размер призовых фондов в десятки раз — это было его постоянным требованием к организаторам матчей. Поскольку США на него ставили, там нашлось немало спонсоров, и позже суммы призовых взлетели до миллионов.
Но к концу века вместе с накалом страстей в мире шахмат оттуда ушли и большие гонорары. Сегодня, как отмечает Николаев, даже очень хороший гроссмейстер зарабатывает несколько тысяч долларов.
Тем не менее нынешние успехи украинских шахматистов, по мнению Николаева, — это последние отголоски советской шахматной школы. Ее сила состояла и в том, что на поток было поставлено воспитание чемпионов, и в коллективном духе. Советские шахматисты выезжали на соревнования, как правило, командой, где они имели возможность поддерживать друг друга.
“Не все дружили между собой, случались и трения, но сама ситуация заставляла [объединяться], — подчеркивает Николаев. — У западных игроков такой возможности не было”.
Фишер спустя три года уступил мировое первенство очередному советскому самородку, Анатолию Карпову, став для США лишь ярким исключением подобно тому, как однажды в 1974-м сборная СССР по баскетболу в порядке курьеза обыграла сборную США — сильнейшую в мире.
“Шахматы — это игра, в которой побеждают бедные, самолюбивые и умные, — резюмирует Лурье. — Такие, какими были молодые люди Ленинграда 1950-х и 1960-х годов, когда путь в мир, путь к успеху лежал только через шахматную доску. Жизнь в Петербурге сейчас стала разнообразнее, богаче, но в шахматы мы стали играть хуже”. _
