Что происходит с мелитопольцами, которые не проходят «фильтрацию» при выезде из оккупации
Что происходит с мелитопольцами, которые не проходят «филь�
03 декабря 2025, 17:32 | Автор: Андрей Чаплынский | Просмотров:
КПП в Луганской области фото из открытых источников
Несмотря на заявления российских властей о «присоединении» оккупированных украинских территорий, их реальный статус всё больше напоминает закрытую зону с ограниченным доступом и фактической изоляцией населения.
Для жителей Мелитополя движение как в сторону Крыма, так и в сторону Ростовской области возможно исключительно через российские блокпосты и КПП. Но формальное «пересечение границы» — лишь часть испытаний.
Ранее многие мелитопольцы проходили фильтрацию в Новоазовске. Именно там задерживали людей на часы, требовали предоставить переписки, проверяли телефоны, фотографировали и допрашивали. Один из местных жителей рассказал, что его задержали на КПП почти на семь часов, заставляя отвечать на вопросы о родственниках, работе, знакомых и социальных сетях.
Читайте также: Что не так в программе “єОселя” для ВПЛ из Мелитополя и других мест — отзывы и важные вопросы
Однако затем ситуация изменилась. Россия создала на границе Ростовской области с так называемыми «ДНР» и «ЛНР» пяткилометровую «санитарную» зону со специальным правовым режимом. Теперь фильтрация проводится в том числе сотрудниками ФСБ, а условия проезда делают передвижение украинцев ещё более непредсказуемым.
Практически везде проверки включают просмотр телефона, анализ контактов и фотографий, поиски людей, связанных с украинскими военными или территориальной обороной. Любые подозрения могут привести к задержанию.
Личный опыт тех, кому удалось выехать
Жительница Мелитополя, которой всё же удалось покинуть оккупированный регион и выехать за границу, описывает путь через Луганскую область как череду рискованных этапов. Перед поездкой ей пришлось почти полтора года готовить телефон: очищать переписки, удалять приложения, оставлять лишь нейтральные фотографии — именно их проверяют в первую очередь.
На КПП её вызвали на «беседу» — по сути, допрос. Сотрудник задавал вопросы о маршруте поездки, родственниках и их месте проживания. Особенно подробно расспрашивали о её сыне: служил ли, есть ли семья, где работает. Проверка могла бы затянуться, но из-за отсутствия подозрительных данных разговор быстро завершился.
Другому пассажиру повезло меньше: из-за найденной в российской базе информации его допрашивали значительно дольше.
По словам жителей Мелитополя, решившихся на выезд, прохождение фильтрации может продолжаться несколько часов. Тех, кого оккупанты сочтут подозрительным, могут снять с рейса и увести в неизвестном направлении.
Что происходит с теми, кто «фильтрацию» не проходит
Что происходит с теми, кого забирают с блокпостов и кто, по выражению силовиков, «фильтрацию не проходит», стало известно благодаря российскому правозащитному проекту «Поддержка политзаключённых. Мемориал». По их данным, такие украинцы оказываются в пункте временного размещения на территории гостиничного комплекса в Таганроге. Фактически это место содержания под стражей, где у людей забирают документы, телефоны и не дают возможности связаться с семьёй.
Читайте также: Пробоина в кадрах и демографии: почему Мелитополь быстро теряет жизненный потенциал
Многим объявляют о возбуждении уголовных дел, включая обвинения в шпионаже. После этого задержанных перевозят в ростовские СИЗО — в том числе в печально известный Донецкий изолятор, где ранее зафиксированы многочисленные случаи пыток защитников «Азовстали».
Правозащитники подтверждают, что такие случаи фиксируются минимум с 2023 года. Задержанными становятся как бывшие военные, так и гражданские — вплоть до людей, ранее освобождённых из плена.
Секретные тюрьмы без адресов
По данным инициативы «Пошук. Полон» и адвоката Николая Полозова, Россия создаёт сеть секретных мест содержания украинцев — вне системы ФСИН.
Их называют «центрами временного содержания лиц, задержанных за противодействие СВО».
Проблема в том, что такого статуса в российском правовом поле не существует. Это означает:
- нет прокурорского надзора,
- нет права на переписку,
- нет уведомления родственников,
- нет доступа к адвокату.
Фактически людей держат «вне закона», в производственных помещениях — например, на территориях зернохранилищ или заводов.
Такое обращение нарушает нормы международного гуманитарного права и Женевские конвенции.
По информации «Мемориала», сроки содержания могут исчисляться месяцами. Формальных процедур или решений суда нет: людей удерживают «для проверки», но проверки затягиваются на неопределённый срок. Часть задержанных впоследствии обвиняют в противоправной деятельности, чаще всего — в шпионаже, и переводят в ростовские СИЗО. Некоторых этапируют в другие регионы России, но при этом не сообщают, куда именно и по каким основаниям.
Правозащитники подчёркивают, что система фильтрации не ограничивается одним пунктом или одним регионом. Она представляет собой разветвлённый, во многом закрытый механизм контроля, в котором жители оккупированных территорий фактически лишён права на свободное передвижение и защиту. Любое решение инспектора на КПП может определить его дальнейшую судьбу — продолжит ли он путь или исчезнет в одном из центров временного содержания, о которых почти ничего не известно.
